Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
08:45 

Совесть.

''Если бы мы были охотниками за вампирами, у меня за спиной был бы дробовик. А у тебя - арбалет'', - ты шагаешь широко и быстро по ночной пустой улице. ''Пожалуй, ограничусь любимым луком и стрелами'', - морщусь я, с трудом поспевая за тобой. Калоритная пара. Черный, изящный плащ, строгий костюм, дорогие сигареты. Драная куртка, школьный рюкзак, грязные берцы. Ты успокаиваешь меня достаточно своеобразно. Огрызаюсь, называю мудаком. Ты читаешь стихи. Странно. Луна полная, а 5 дней назад я решила, что сегодня все определится. Ты смотришь внимательно прямо в душу. Просто еще не знаешь, что желание уже загадано.

09:13 

Лорка. Дождь. В ожидании.

Есть в дожде откровенье - потаенная нежность.
И старинная сладость примиренной дремоты,
пробуждается с ним безыскусная песня,
и трепещет душа усыпленной природы.

Это землю лобзают поцелуем лазурным,
первобытное снова оживает поверье.
Сочетаются Небо и Земля, как впервые,
и великая кротость разлита в предвечерье.

Дождь - заря для плодов. Он приносит цветы нам,
овевает священным дуновением моря,
вызывает внезапно бытие на погостах,
а в душе сожаленье о немыслимых зорях,

роковое томленье по загубленной жизни,
неотступную думу: 'Все напрасно, все поздно!'
Или призрак тревожный невозможного утра
и страдание плоти, где таится угроза.

В этом сером звучанье пробуждается нежность,
небо нашего сердца просияет глубоко,
но надежды невольно обращаются в скорби,
созерцая погибель этих капель на стеклах.

Эти капли - глаза бесконечности - смотрят
в бесконечность родную, в материнское око.

И за каплею капля на стекле замутненном,
трепеща, остается, как алмазная рана.
Но, поэты воды, эти капли провидят
то, что толпы потоков не узнают в туманах.

О мой дождь молчаливый, без ветров, без ненастья,
дождь спокойный и кроткий, колокольчик убогий,
дождь хороший и мирный, только ты - настоящий,
ты с любовью и скорбью окропляешь дороги!

О мой дождь францисканский, ты хранишь в своих каплях
души светлых ручьев, незаметные росы.
Нисходя на равнины, ты медлительным звоном
открываешь в груди сокровенные розы.

Тишине ты лепечешь первобытную песню
и листве повторяешь золотое преданье,
а пустынное сердце постигает их горько
в безысходной и черной пентаграмме страданья.

В сердце те же печали, что в дожде просветленном,
примиренная скорбь о несбыточном часе.
Для меня в небесах возникает созвездье,
но мешает мне сердце созерцать это счастье.

О мой дождь молчаливый, ты любимец растений,
ты на клавишах звучных - утешение в боли,
и душе человека ты даришь тот же отзвук,
ту же мглу, что душе усыпленного поля!

18:26 

Отпуск.

Сегодня Чудик посовещался с важными людьми и решил утроить себе отпуск. На две недели. Просто Чудик как-то враз умудрился надорваться. Всем своим существом. Поэтому возникло желание поехать на волшебном паровозе в сказочную страну. И началась суета. Ведь самое важное в ожидании отъезда - собрать чемодан. Чудик положил любимую книжку, апельсиновую корочку, моток тонкой веревки, спички, долго думал, стоит ли прибавить зубную щетку, но отказался от этой идеи. Снусмумрик бы его понял. Чудик посмотрел на любимую фотографию, вздохнул и закрыл за собой дверь, наказав предварительно Тени присматривать за Машкой и Разведосом. Легко зашагал к вокзалу. В веселом цветном вагоне Чудик устроился на сиденье и тут же стал смотреть в окно. Потом закрыл глаза и стал напевать веселую зимнюю песенку.

18:04 

Разведос.

В доме новый комок жизни. Летучий мыш Разведос, названый так с легкой руки Алика. Он не хочет уходить в спячку, шипит на Тень и громко чавкает фаршем. А я в полузабытьи целый день пытаюсь убирать квартиру, раз за разом перечитывая вчерашние стихи.

21:05 

Сегодня

Утром в РКК перебирала документы, чтобы отделить те, которые уничтожат. Они пролежали пол сотни лет, а теперь все эти трогательные списки участников соревнований, ютящиеся на желтых тетрадных листиках, пафосные планы, громогласно призывающие коммунистическое будущее, отчеты тягомотных заседаний и пленумов станут пеплом. Днем услышала самые прекрасные на свете слова, долго не могла в это поверить и только улыбалась так, как никогда раньше; узнала, что на работе меня полюбили, когда пропустила день рождения Инны, а добрая половина сотрудников припрятала для меня по кусочку торта. Вечером, проклиная бесконечную пробку смотрела в окно. За стеклом очень уютного кафе, где не было ни одного посетителя, танцевала официантка. Самозабвенно в мягком полумраке. Дома долго спорила с Аликом - мы не могли решить, что делать с новым домашним животным - летучей мышью. Вернее, Алик уже решил, что она будет зимовать на шкафу, а я пробовала не соглашаться. Осталось сходить в кинотеатр, и можно сладко-сладко поспать...

07:55 

Субъективно, но пойдет.

Мужская логика......

Переспал с другой... Один раз... Еду домой... Догадается или нет???
Вечер. Ужин. Все, как всегда...
Ночь. Она закрылась в спальне... Наверное, очень устала...
Спал один на диване. Утро. Ее нет... Завтрака тоже... Наверное, торопилась...
День. Офис. Вечер. Ее нет... Наверное, задерживается - много работы...
Ночь. Утро. Она не пришла... Наверное, к маме уехала... Соскучилась...
Прошла неделя. Мобильник отключен... Наверное, сильно соскучилась...
...Две недели. Мобильник все еще отключен... Наверное, зарядка села, а устройство сгорело...
...Месяц. Ехал с работы... В окно автобуса увидел ее... Хм... с каким-то парнем... Наверное, друг... или брат неизвестный...
Прошло два месяца. Нашел ее анкету на Сайте. Статус "помолвлена"... Наверное, со мной... Почему не сказала? Наверное, сюрприз...
Три месяца. Статус "замужем". Делаю запрос авторизации. Отказ. Это уже не смешно... Надо, что-то делать.

10:25 

В настроение

И глянет мгла из всех болот из всех теснин,
И засвистит веселый кнут над пегой парою.
Ты запоешь свою тоску, летя во тьму один,
А я одна заплачу песню старую.

Разлука - вот извечный враг российских грез...
Разлука - вот полночный тать счастливой полночи...
И вновь земля из-под колес и не расслышать из-за гроз
Ни ваших шпаг ни наших слез ни слов о помощи.

Какой беде из века в век обречены?
Какой нужде мы платим дань прощаясь с милыми?
И отчего нам эта явь такие дарит сны,
Что дивный свет над песнями унылыми?

Быть может нам не размыкать счастливых рук,
Быть может нам распрячь коней на веки вечные?
Но стонет север, кличет юг и вновь колес прощальный стук,
И вот судьба разбита вдруг о версты встречные...

11:07 

Пока пишутся диски.

Я и кошка совершили вероломное нападение на машкину сгущенку, в ходе которого она была полностью изничтожена. Теперь уходим партизанить за диван, пока обе не отхватили тапочком. Открыт набор соучастников, на которых можно было бы свалить всю вину.

08:04 

Роман Суслаев

Удивительно. Смотрю другие дневники и совершенно не вижу стихотворений. Как люди могут так? Событие ведь ярче запоминается, если ты подбираешь к нему рифму. Нет, это определенно прекрасная привычка - вносить в дневник не слова, а те строки, что звучали в голове. Проходят годы. Ты слышишь ''Странника'' Лермонтова и в памяти тонкая мальчишеская фигура. Светлые волосы и удивительные синие глаза цвета морской волны. Он поправляет очки и задумчиво читает учебник. ''Гамлет'' Пастернака - страх вступительных экзаменов. ''Дождь'' Лорки - безумные ночи под звездным небом в лесу с шаманскими плясками и бесконечными разговорами. А это - ''Принцесса Катрина'' - память о группе медиевистов, хрупких бокалах вина и бесконечных спорах о крестовых походах, прерываемых раскатистым ворчанием: 'Проклятые сарацины'
Он странником был и вернулся героем
Прославленный рыцарь и доблестный воин,
Коня отпустил и уже насовсем
Он в дальний угол забросил свой шлем.

В зазубринах меч и в царапинах латы –
Вернулись с войны королевы солдаты.
А то, что не взяли Иерусалим –
Не взяли, не взяли, да и будет черт с ним.

Эй, эй, уставшему вояке
Было бы где бросить якорь!
Эй, эй, разбитому герою
Всего то и нужно – вина и покоя!

А в каменном замке что в землях Берлина
Его дожидалась принцесса Катрина,
И чтобы лукавый не обманул,
На ней целомудрия он пояс замкнул.

А конь, что был создан для войн и походов,
Нес друга в сраженьях на три долгих года,
Но всё же остался неодолим
Расписанный золотом Иерусалим.

Эй, эй, усталому вояке
Было бы где бросить якорь!
Эй, эй, разбитому герою
Всего то и нужно – вина и покоя!

И звякнули шпоры по камню Берлина,
И вышла из замка принцесса Катрина.
В израненных пальцах он спрятал ладонь,
И вздрогнул разгневанно преданный конь.

И рыцарь сказал, преклонивши колена:
"Твой ключ спас меня от позорного плена..."
И вместо ответа, под пение труб,
Она губами прервала движение губ.

Эй, эй, уставшему вояке
Было бы где бросить якорь!
Эй, эй, разбитому герою
Только-то и нужно.

23:10 

Вечер.

Мы дурачимся. Я читаю, Маха шьет очередную 'славянку'. На меня. Время от времени делаем примерку. Достаточно непрофессионально. (смотри фото ниже). Тень забавляется как может. Для чего нужны Машки? Чтобы их мучили кошки!!! На столе горит новогодний фонарик. Мне кажется, что Алик не успеет сделать из Тени автомат котяшникова. Машка раньше превратит ее в воротник. Первая репетиция этого уже состоялась. Скоро вернутся Балу и Алена. Можно будет хвастаться подвигами. Жизнь спешит, но все пока успевается :)

21:34 

Главное.

Волшебный вечер. Это счастье, когда одиночество становится праздником и отдыхом. Утром была показуха. Пили глинтвейн у Барина, разговоры текли завораживающе неспешно. Теперь грызу любимые уральские жареные пельмени, запиваю молоком. Комнату освещают свечи. Звучит 'Мельница'. Тень делает вид, будто дерет книгу Алика. Я делаю вид, что сейчас задам ей шороху. За окном отнекиваются друг от друга громадные светящиеся краны. Невероятно уютно. Кажется, что так хорошо попросту не может быть. Завтра день разведчика. Олеся заверила, что переживем.

12:35 

Высоцкий "Мой гамлет"

Я только малость объясню в стихе -
На все я не имею полномочий...
Я был зачат, как нужно, во грехе -
В поту и нервах первой брачной ночи.

Я знал, что, отрываясь от земли,-
Чем выше мы, тем жестче и суровей;
Я шел спокойно прямо в короли
И вел себя наследным принцем крови.

Я знал - все будет так, как я хочу,
Я не бывал внакладе и в уроне,
Мои друзья по школе и мечу
Служили мне, как их отцы - короне.

Не думал я над тем, что говорю,
И с легкостью слова бросал на ветер -
Мне верили и так, как главарю,
Все высокопоставленные дети.

Пугались нас ночные сторожа,
Как оспою, болело время нами.
Я спал на кожах, мясо ел с ножа
И злую лошадь мучил стременами.

Я знал - мне будет сказано: "Царуй!" -
Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег.
И я пьянел среди чеканных сбруй,
Был терпелив к насилью слов и книжек.

Я улыбаться мог одним лишь ртом,
А тайный взгляд, когда он зол и горек,
Умел скрывать, воспитанный шутом,-
Шут мертв теперь: "Аминь!" Бедняга Йорик!..

Но отказался я от дележа
Наград, добычи, славы, привилегий:
Вдруг стало жаль мне мертвого пажа,
Я объезжал зеленые побеги...

Я позабыл охотничий азарт,
Возненавидел и борзых, и гончих,
Я от подранка гнал коня назад
И плетью бил загонщиков и ловчих.

Я видел - наши игры с каждым днем
Все больше походили на бесчинства,-
В проточных водах по ночам, тайком
Я отмывался от дневного свинства.

Я прозревал, глупея с каждым днем,
Я прозевал домашние интриги.
Не нравился мне век, и люди в нем
Не нравились,- и я зарылся в книги.

Мой мозг, до знаний жадный, как паук,
Все постигал: недвижность и движенье,-
Но толка нет от мыслей и наук,
Когда повсюду им опроверженье.

С друзьями детства перетерлась нить,
Нить Ариадны оказалась схемой.
Я бился над словами "быть, не быть",
Как над неразрешимою дилеммой.

Но вечно, вечно плещет море бед,-
В него мы стрелы мечем - в сито просо,
Отсеивая призрачный ответ
От вычурного этого вопроса.

Зов предков слыша сквозь затихший гул,
Пошел на зов,- сомненья крались с тылу,
Груз тяжких дум наверх меня тянул,
А крылья плоти вниз влекли, в могилу.

В непрочный сплав меня спаяли дни -
Едва застыв, он начал расползаться.
Я пролил кровь, как все,- и, как они,
Я не сумел от мести отказаться.

А мой подъем пред смертью - есть провал.
Офелия! Я тленья не приемлю.
Но я себя убийством уравнял
С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.

Я Гамлет, я насилье презирал,
Я наплевал на датскую корону,-
Но в их глазах - за трон я глотку рвал
И убивал соперника по трону.

Но гениальный всплеск похож на бред,
В рожденьи смерть проглядывает косо.
А мы все ставим каверзный ответ
И не находим нужного вопроса.


1972

20:25 

lock Доступ к записи ограничен

Чтобы не забывала.

URL
15:15 

Евгений Евтушенко

Одиночество
Как стыдно одному ходить в кинотеатры
без друга, без подруги, без жены,
где так сеансы все коротковаты
и так их ожидания длинны!
Как стыдно -
в нервной замкнутой войне
с насмешливостью парочек в фойе
жевать, краснея, в уголке пирожное,
как будто что-то в этом есть порочное...
Мы,
одиночества стесняясь,
от тоски
бросаемся в какие-то компании,
и дружб никчемных обязательства кабальные
преследуют до гробовой доски.
Компании нелепо образуются -
в одних все пьют да пьют,
не образумятся.
В других все заняты лишь тряпками и девками,
а в третьих -
вроде спорами идейными,
но приглядишься -
те же в них черты...
Разнообразные формы суеты!
То та,
то эта шумная компания...
Из скольких я успел удрать -
не счесть!
Уже как будто в новом был капкане я,
но вырвался,
на нем оставив шерсть.
Я вырвался!
Ты спереди, пустынная
свобода...
А на черта ты нужна!
Ты милая,
но ты же и постылая,
как нелюбимая и верная жена.
А ты, любимая?
Как поживаешь ты?
Избавилась ли ты от суеты;
И чьи сейчас глаза твои раскосые
и плечи твои белые роскошные?
Ты думаешь, что я, наверно, мщу,
что я сейчас в такси куда-то мчу,
но если я и мчу,
то где мне высадиться?
Ведь все равно мне от тебя не высвободиться!
Со мною женщины в себя уходят,
чувствуя,
что мне они сейчас такие чуждые.
На их коленях головой лежу,
но я не им -
тебе принадлежу...
А вот недавно был я у одной
в невзрачном домике на улице Сенной.
Пальто повесил я на жалкие рога.
Под однобокой елкой
с лампочками тускленькими,
посвечивая беленькими туфельками,
сидела женщина,
как девочка, строга.
Мне было так легко разрешено
приехать,
что я был самоуверен
и слишком упоенно современен -
я не цветы привез ей,
а вино.
Но оказалось все -
куда сложней...
Она молчала,
и совсем сиротски
две капельки прозрачных -
две сережки
мерцали в мочках розовых у ней.
И, как больная, глядя так невнятно
И, поднявши тело детское свое,
сказала глухо:
"Уходи...
Не надо...
Я вижу -
ты не мой,
а ты - ее..."
Меня любила девочка одна
с повадками мальчишескими дикими,
с летящей челкой
и глазами-льдинками,
от страха
и от нежности бледна.
В Крыму мы были.
Ночью шла гроза,
и девочка
под молниею магнийной
шептала мне:
"Мой маленький!
Мой маленький!" -
ладонью закрывая мне глаза.
Вокруг все было жутко
и торжественно,
и гром,
и моря стон глухонемой,
и вдруг она,
полна прозренья женского,
мне закричала:
"Ты не мой!
Не мой!"
Прощай, любимая!
Я твой
угрюмо,
верно,
и одиночество -
всех верностей верней.
Пусть на губах моих не тает вечно
прощальный снег от варежки твоей.
Спасибо женщинам,
прекрасным и неверным,
за то,
что это было все мгновенным,
за то,
что их "прощай!" -
не "до свиданья!",
за то,
что, в лживости так царственно горды,
даруют нам блаженные страданья
и одиночества прекрасные плоды.

20:39 

Тень.

Теперь ты есть в моей жизни. Странно. Ешь сожженую мной кашу и не капризничаешь. Сидишь на моей ноге, пока готовлю и приходится изворачиваться, дотягиваясь до продуктов. Внимательно смотришь. Лезешь в пакеты, получаешь подзатыльник. Опять внимательно смотришь. Не знаю, кто кому нужнее, возможно, даже ты мне. Как извиниться за то, что меня часто не будет дома? Ты трогаешь лапой самую ценную в доме фотографию. Да, Тенька, тебя принес не сказочный конь, изображенный на ней. Но ведь это не наша с тобой вина. И не его. Теперь ты - часть моей жизни. Я была не готова. Но по другому быть и не могло. Спи, катастрофа моя ходячая. Завтра тебе опять вставать очень рано.

10:31 

Годовщина.

Когда ты умрёшь, я не стану валять дурака,
Зализывать раны. На север, потом в пески.
Мы вместе с тобой флиртовали со смертью, и вот
Тебе я дарю её, мой любимый друг.

Когда ты умрёшь, будет самый красивый закат,
Случатся все молнии, грозы и все дожди.
Белее снега рубашкой накрою тебя
И снов пожелаю тебе, самых крепких снов.
Только ты...

Пуля у виска,
Пуля наверняка.
Улыбайся только своим.
Любить невозможно всех,
К чёрту мне такой успех.
Улыбайся только своим.
Только ты...

12:52 

выходные

В выходные накрыло счастьем. Были горы. Был Фенек. Нет, не только Фенек. На самом деле нас путешествовало трое. Мы совершили множество подвигов. Наносили мелкое добро пришлому населению, учили их уму-разуму, увидели необыкновенно очаровательного экскурсовода, который всего за 150 рублей продал нам, да, именно продал, громадную пещеру и каждый сталактит и сталагмит в частности. Мы (как же люблю это всеобъемлющее «мы» вместо тоскливо-одинокого «я») купили отцу Фенека 100 лет одиночества… Мы лазили по отвесной скале над горной рекой и фантастическим обрывом в БЕРЦАХ!!!! На этом геройство не закончились - покорили восхитительного дядечку и довели его до того, что он нам дал… А как летел в пропасть сбитый нами из автомата и лука с диким воплем «бляаааааааадь» параплан, который, кстати сказать, таковым и не являлся! Наслаждались ГОРАМИ, пестрыми, чарующими, преисполненными свободы. Пили чай с медом, а потом частично от этого пробовали издохнуть, но не получилось. Текучесть разговоров и неподвижность облаков, шум рек и безмолвие деревьев, несанкционированные радиоактивные выбросы и простор для интеллигентного вопля «привет, какашки»… Старая мечта – дольмен, осень, листья, внутреннее сакральное одиночество на несколько мгновений. Одиночество, которым можно поделиться с тем, чьи мысли немного понятны тебе, а большего и не нужно. И стихотворение. Необыкновенное, заставившее плакать сердце. О том, о чем не скажешь никогда и никому, но чем душа болит каждый день.

Время листает
Страницы военной хроники.
Низкое небо в огне.
Тонет любовь
В диссонансах тревожных симфоний.
Мы теряем друг друга на этой войне.
Пролетая в неистовом ритме
Сердце стучит как больной метроном,
Небо в огне, а ты говоришь мне,
Что мы никогда не умрём.

А было бы славно сменить униформу на платье
Из голубой арганзы,
И засыпать вместе, не разжимая объятий,
Под звуки дождя и далёкой грозы...
Жить, не считая потери
И по кирпичику строить свой дом.
Плыть сквозь время и верить,
Что мы никогда не умрём.

Замру над дорогой, в туманах далёких созвездий
Нас ждёт долгожданный покой.
И что б ни случилось, теперь мы всегда будем вместе,
Не важно близко ли, далеко...
Ветра, разлуки, потери бессильны, пока мы вдвоём -
Я почти уже верю,
Что мы никогда не умрём.

15:46 

Рефлексия.

Сижу, читаю, рефлексирую, распустив сопли, о печальной судьбе. Рядом Маха, читает историю России, время от времени поругивая Сталина за расстрелянных генералов. Молчу, и вдруг вопрос в лоб: 'Что такое реактивный миномет залпового огня?' ничего себе, ребенка белка накрыла... раньше только по гардам и ламелям с ума сходила.

16:21 

Украдено :)

02.10.2009 в 03:06
Пишет !~Азиль~!:

Слушай, слушай, это же глупо – вот так надраться, чтоб всё посметь.
С вечера в сердце мерцает золото, утром в башке звенит только медь.
Если вечно с изнанки ноет, а с лицевой ещё можно терпеть -
Это не жизнь, Тэйми, это такая смерть.

Просто однажды от нас уезжают, уходят, и с кем-то живут далеко
самые наши любимые –
падают в прошлое, как в молоко.
И больше оттуда ни звука, ни строчки, ни слова - вообще, ничего!
Ты живёшь потом, а в тебе дыра – величиной с тебя самого.
Иногда ты в неё смотришь и думаешь: ого!..

Слушай, Тэйми, ведь мы потому так легко проживаем друг друга насквозь,
Что ныряем потом в эти дыры, и думаем: ладно, опять не срослось.
Не срослось, понимаешь…
А в сущности, что там срастётся, что?
Если мы изнутри простреляны в три обоймы, как решето.

Небеса нависают над нами, как анестезиологи, как врачи,
Хочешь – плачь или пой, или смейся,
хочешь - стиснув зубы, молчи.
Нас сошьют патефонными иглами, в нас проденут такие лучи,
Что за этой тонкой материей мир подмены не различит.

Ампутация прошлого, Тэйми, ампутация и - культя…
Знаешь, что самое странное?.. Что нас и таких хотят.
Золотые, бесценные люди к нам приходят, стучатся, звонят.
К нам бредут, как по минному полю, тянут руки сквозь наши печали
к нам - холодным, пустынным, выжженным…

Ну давай мы с тобой выживем!
Нас почти уже залатали.

(с) pristalnaya

URL записи

11:42 

Настроение этой осени

Никого не пощадила эта осень, даже солнце не в ту сторону упало.
Вот и листья разлетаются, как гости после бала, после бала.
Эти двое в темно-красном взялись за руки напрасно.
Чуть подует – все пройдет и все пропало.
Этот в желтом – одинокий всем бросается под ноги,
Ищет счастья после бала, после бала.

Ну, а тот совсем зеленый, лунным светом опаленный,
Не поймет, куда несет, куда попал он.
И у самой двери рая он поймет, что умирает,
Как же можно? После бала, после бала.

Никого не пощадила эта осень,
Листопад кружит в сто тысяч баллов,
И как раны ножевые на асфальте неживые
Горы пепла после бала, после бала.

Чудик в природной среде обитания.

главная